Рождественское.

 

Я хочу, чтоб над землёй

Поутихла вьюга,

Чтобы люди в час ночной

Встретили друг друга.

 

Чтоб лилась любовь рекой,

Обжигая души,

Чтобы детскою рукой

Был раздор потушен.

 

Я мечтаю, чтобы смех

Слышался сквозь слёзы,

Чтоб друг другу в дождь и снег

Мы дарили розы.

 

Чтоб исчез навеки страх

Из души сиротской,

Чтобы с песней на устах

Вдруг воскрес Высоцкий.

 

Отпусти мне, Бог, грехи,

Отгони разлуку.

Я хочу писать стихи,

Чтоб развеять скуку.

 

Я хочу, гордясь судьбой,

Позабыв сомненья,

Быть всегда самим собой

И плевать на мненья.

 

Я хочу устроить пир

Под небесным кровом

И поздравить этот мир

С Рождеством Христовым!

 

Январь 1991 г. ДСВ.

 

 

Разговор с Сергеем Есениным.

 

Гость пришёл, как снег с лазури неба,

Сел на стул, включил торшерный свет,

Поклонился: - Здравствуйте, коллега,

Вы меня узнали или нет?

 

Не случайно в день такой весенний

К Вам меня дорога завела.

Я забыл представиться – Есенин.

Расскажите, как у Вас дела?

 

Мне же всё, поймите, здесь в новинку,

Я в столице не был много лет.-

Кашлянул, откинулся на спинку,

Затаил дыхание поэт.

 

- Вы на фотографиях моложе,

Без седин в кудрявых волосах.

Что интересует Вас, Серёжа?

- Искры в зачарованных глазах.

 

- В них как раз сегодня недостаток…

- Чувства, что вселяют жизнь в гранит.

- Я и здесь, коллега, буду краток:

С чувствами сегодня – дефицит.

 

- Наш народ великий скуп на чувства?

- Это не народные грехи.

- Ну, а как, скажи, насчёт искусства?

- Очень трудно пишутся стихи.

 

Вам, Серёжа, за бутылкой рома

Легче было рифмовать слова,

А сегодня водку по талонам

Покупает нищая Москва.

 

- Но поэты есть у вас, я знаю.

- Вас не подвели, Сергей, глаза.

Расцвели из молодых да ранних

Макаревич, Новиков, Лоза.

 

- Ну, вот видишь, значит будут песни

О добре, о солнце, о любви,

И Христос когда-нибудь воскреснет

В ваших душах Спасом-на-Крови.

 

- Но пока все мысли лишь о хлебе,

Ведь страна – у бездны на краю.

- Вам воздастся сторицей на Небе.

- Я хочу пожить в земном раю.

 

- Поживёшь, вот только б свет пролился

Чередою стихотворных фраз.

Впрочем, что-то я заговорился.

Засиделся что-то я у Вас.

 

- Ночью по Москве бродить в опаску.

- Ладно, не боюсь я ни хрена.

Если не забудешь, то на Пасху

Выпей за меня стопарь вина!

 

Гость ушёл, тихонько щёлкнув дверью,

Лишь оставив в памяти печать.

С той поры я почему-то верю,

Что  придёт на Землю Благодать.

 

25 марта 1991 г.

 

 

 

*****

Отчего ты стоишь печальная,

Смотришь в землю, хмуришь глаза?

Отчего потекла нечаянно

По румяной щеке слеза?

 

Исподлобья глядишь невесело,

Принимаешь шутки всерьёз,

А в конце уж совсем повесила

Свой слегка загорелый нос.

 

В письмах выглядишь оптимисткою,

А теперь – разговор не в лад.

Может это погода склизкая,

Или я тут в чём виноват? …

 

На мою болтовню несносную

Ты тихонько шепчешь в ответ:

«Знаешь, Игорь, я уже взрослая,

Мне уже восемнадцать лет».

 

Ветер треплется пеной снежною,

Вьюгой белою с тополей,

И я слышу такое нежное:

«Поцелуй же меня скорей!».

 

 

Май 1991 г.

 

               

Я – это ты, ты – это я.

 

Снова вдвоём мы встречали рассвет

В чистых полях, под дыханьем мечты.

Нас обвенчал первый солнечный свет.

Ты – это я, а я – это ты.

 

Твой поцелуй неумел, но горяч,

Сколько в нём нежности и красоты,

Светлые слёзы от Солнца не прячь,

Ты – это я, а я – это ты.

 

Счастливо вместе по жизни пойдём,

Только бы пела гитара, звеня,

Сказочной ночью под звёздным дождём –

«Я – это ты, а ты – это я!»

 

Пусть наши беды развеются в дым,

Слышишь, летит во Вселенной Земля

Вскользь по орбите под бешеный ритм:

«Я – это ты, ты – это я».

 

Выйду в страну бриллиантовых роз,

Тихо сорву в райской парке цветы,

Чтобы неслось среди вихрей и гроз –

«Ты – это я, а я – это ты».

 

Я подарю тебе этот букет

В нежном порыве, любви не тая.

Ты мне прошепчешь тихонько в ответ:

«Я – это ты, а ты – это я».

 

12 октября 1991 г.

 

 

*****

Вы придите, придите, придите,

Позабыв про секунд суету,

И в подарок с собой принесите

Нежно-розовых губ теплоту.

 

Вьюга бьётся с неистовой силой

В деревянные ставни окон,

Заставляя с мечтой белокрылой

Ставить счастье на карточный кон.

 

Вы придёте, придёте, придёте,

Несмотря на пургу и мороз,

И пустое пространство зальёте

Сладким запахом юных волос.

 

Радость звонкую в сердце вернёте,

В канделябрах погасите свет.

Вы меня, безусловно, поймёте –

Я ведь тоже немного поэт.

 

И под зимней мелодии звуки

Я хочу в искупленье грехов

Целовать белоснежные руки,

Вспоминая отрывки стихов.

 

Мы единою связаны нитью,

И не в силах её разрубить.

Вы придите, придите, придите –

И страдать, и мечтать, и любить.

 

Декабрь 1991 г. ДСВ.

 

 

Маме.

 

Ты меня обними на прощанье,

Награди поцелуем в дорогу.

Пусть струится светом печальным

Теплота от родного порога.

 

Помолись за меня на икону,

Может, Бог принесёт удачу,

Может, злые судьбы законы

Мне удастся переиначить.

 

И в сердцах на меня не сетуй,

Что писать редко письма стану.

С голубиной почтой конверты

Полетят к родимому стану.

 

Я уеду дорогой дальней

Слушать свист московской метели.

Обними меня на прощанье,

Чтоб мне стало чуть-чуть теплее.

 

Декабрь 1991.

 

София

 

Подробностей мне не помнится –

Какой от подробностей прок?

Однажды я встретил школьницу

И чем-то её там помог.

 

Она попрощалась вежливо,

Затем поднялась на крыльцо …

Какой-то чарующей нежностью

Сияло её лицо.

 

Потом была скучная осень,

В душе прошумел листопад.

В тени тополей и сосен

Я песни слагал невпопад.

 

Мутнело вино в графине,

И я рассказал друзьям,

Что видел Святую Софию,

Сошедшую с Неба к нам.

 

Они рассмеялись звонко,

Так звонко, что было сил:

- Ты видел простую девчонку,

Которых полно на Руси.

 

Подробностей, жаль, не помнится,

Да что нам до них сейчас.

У Свято-Даниловой звонницы

Стояли мы в поздний час.

 

Мерцали лампады сонные,

Сливаясь в одно кольцо.

И вдруг – улыбнулось с иконы

Знакомое мне лицо.

 

И в душу, как свежесть сада

Повеяла Благодать.

- Неужто, неужто правда?!  -

Я только и смог сказать.

 

Она рассмеялась звонко,

Так звонко, что было сил:

- Я, в общем, простая девчонка,

Которых не счесть на Руси.

 

Август 1992 г.

 

 

Революционно-пессимистическое

 

Мы тащимся в облаке смрада и пыли,

Мятежный дух по ухабам носится.

Эй, задние, вы надеть не забыли

Очки оптимизма на переносицу?

 

Вот мост над рекою построен новый,

В песочницах мирно играют дети …

Скажи, почему всякий раз хреново

Смотреть на жизнь при нормальном свете?

 

Ни звёзд, ни Солнца над небосклоном,

Дорога в бездну уходит клином.

И только ветер свирепо стонет

В припадке бешенства над равниной.

 

Бездарность лезет из вод на сушу,

Чтоб мир залить в три струи поносом,

И нагло ставит кровавой тушью

На толстой Библии знак вопроса.

 

Умы поэтов грызёт короста,

И рифмосплетений в башке не густо,

Когда лишь серости в мире вдосталь,

А на прилавках и в душах пусто.

 

Любовь неожиданно дала тягу,

С удачей-паскудой, как в танке, глухо.

Неужто нам суждено, бродяга,

Писать стихи только в Царстве Духов?

 

Ты знаешь, я верю, что будет лучше,

Пшеница взойдёт на широком поле.

И хватит ныть, дорогой попутчик,

Давай споём на два голоса, что ли.

 

Октябрь 1992 г.

 

*****

Вы меня очаровали

Нежной, сказочною рифмой,

В синем облаке печали

Заколдованная нимфа.

 

Мне приятна Ваша лира,

Ваш мотив непостоянства.

Вы, я понял, не из мира

Бытового графоманства.

 

Вам, наверно, часто снятся

Подмосковные рассветы.

Нам бы надо повстречаться,

Чтобы спеть одним дуэтом.

 

Ведь не черни на потребу

Льются бурною рекою

Строчки, брошенные в небо

Лёгкой девичьей рукою.

 

И на сердце веселее,

Оттого, что кто-то где-то

По ночам писать умеет

Виртуозные куплеты.

 

Декабрь 1992 г.

 

 

Песня, родившаяся во время прогулки под Луной.

 

Снова брожу по Москве до зари,

Скоро встречать рассвет.

Ярким неоном зажёг фонари

Сонный проспект.

 

В мягкой тени тополей и берёз

Нет ни души.

Манят огни бриллиантовых звёзд

В этой тиши.

 

        Осенний ветер

        Мне тихо прошептал стихи.

        И мир был светел,

       Забыв страданья и грехи.

       Луна сверкала,

       И, замирая в блеске фар,

       Звезда упала

       Передо мной, передо мной на тротуар.

 

Тихо бреду в зазеркальную даль

Вот уже много лет.

Клёны, забыв вековую печаль,

Машут ветвями вслед.

 

И на пути моём встречных нет,

И оттого грущу,

Словно один я в Москве поэт

Счастье своё ищу.

 

Знаю, ты спишь далеко-далеко

В милом, родном краю.

И потому мне допеть нелегко

Песню свою.

 

Мне б улететь от печали прочь

В призрачный рай земной,

Чтоб ты была в эту лунную ночь

Рядом со мной.

 

        Осенний ветер

        Мне тихо прошептал стихи.

        И мир был светел,

       Забыв страданья и грехи.

       Луна сверкала,

       И, замирая в блеске фар,

       Звезда упала

       Передо мной, передо мной на тротуар.

 

Апрель 1993 г.

 

 

*****

Снова осень разозлилась,

От тоски изнемогая,

Что-то в мире изменилось –

Я другой, и ты другая.

 

И весёлых листьев стая

Закружила по аллее –

Это мы с тобою стали

Снова чуточку взрослее.

 

Октябрь 1993 г.

 

 

*****

Мне от Вас ничего не надо,

Вы мне нравитесь просто так,

Как весенняя прелесть сада,

Что тревожит полночный мрак.

 

Вас сегодня со мною нету –

Унеслись Вы в шальную даль.

Тьма спустилась, в парчу одета,

За собой приведя печаль.

 

Я не верю ночи покрову,

Только в диком, чужом краю

Пью вино, откликаясь Слову,

Очищая душу свою.

 

16 октября 1993 г.